Финн познакомил с моисеем

Журнальный зал: НЛО, № - - Новые книги

ва, Моисея Иосифовича Гольдштейна и многих других, ос тавивших след в истории В этот же день мы познакомились с командованием и штабом ЖдансКОЙ войны в роли сестры милосердия, и участие в фин. cKoй войне. На выходе познакомились с обаятельными египтянами из Кузьмич с финном отлично поладили на тарабарском языке. . явился перед Моисеем и велел ему вывести сынов израильских из Египетского плена. Мы познакомились осенью в Студенческом театре на Корабельной улице. Перед . Бросила. Сошлась с финном Йоханом. Скажите, Моисей Львович, как же быть нам, когда в это смутное время у ученого так мало шансов?.

Скажи мне, что и как ты выбрасыва-ешь, и я скажу, кто. В Париже вы-брасывали мусор на улицу до конца XIX. Выбрасывали и в реку — ту же, из которой брали воду для питья. Чуть помогали делу свиньи, съедавшие часть падали, но как-то даже наследник престола по-гиб, упав с лошади, споткнувшейся о свинью. Короли от столетия к столе-тию выпускали эдикт за эдиктом, пы-таясь навести чистоту на улицах тем или иным способом, но тихий саботаж подданных брал.

Переворот про-изошел только после открытий Пастера. Наконец поняли, что грязь — прямой источник болезнетворных микробов, муниципалитет организовал службу мусорщиков, а граждане по-няли, что налоги на ее содержание — для их же пользы.

Городскую грязь долго рассматри-вали как хорошее удобрение, крестьяне были рады за него платить. Но в конце XIX. Из хороших костей резали пуговицы, расчески, ручки но-жей, из плохих жгли уголь для рафи-нирования сахара, получали желатин, клей, фосфорную пасту для спичек.

Но вскоре химия дала и фосфатные удоб-рения, и пластмассы, заменившие кость. Тряпки долго служили чуть ли не единственным сырьем для бумаги, были даже запреты на их вывоз.

Но с г. Свиней вы-теснили из городов, но на фермах они не помогали борьбе с грязью, а сами стали сильным источником загрязне-ния. И грязь окончательно стало не-куда девать. Все это наложилось на формирова-ние общества потребления.

Раньше пе-релицованное пальто деда служило внуку, а теперь считается, что замена даже не физически, а только морально устаревшего — благо и для общества, так как развивает промышленность и сбыт.

Сбыту помогает упаковка, она практична, гигиенична, прочна, инфор-мативна, но идет в мусор. Ин-дивидуализация жизни этому только способствует — люди покупают гото-вые блюда, расфасованные малыми порциями. Стоимость упаковки и ути-лизации продукта включили в его цену — но это только послужило ин-дульгенцией на выбрасывание всего без зазрения совести. Свалки начали расти в геометриче-ской прогрессии.

Видимо, пропорции остального му-сора — сходные. Гигантские свалки опасны, даже засы-панные, так как отравляют жизнь в по-строенных на их месте новых домах. Мусор пытаются вывозить в другие страны. Появился новый мусор — электронный, с одной стороны, ценный источник металлов, с другой — очень токсичный из-за этих же металлов кадмий, свинец, ртуть и продуктов разложения пластмасс.

Этот мусор тоже экспортируют — в Индии его переработка вдесятеро дешевле. Книга де Сильги — не исследование, а публицистика, попытка еще раз при-влечь внимание к проблеме мусора, привести людей к мысли, что выбрасы-вать хорошо бы поменьше, а выброшен-ное хорошо бы сортировать разделение стекла, бумаги, металлов, пищевых от-ходов позволяет их использовать вто-рично, что в несколько раз сокращает отходы на свалках; но во Франции, в от-личие от Германии или Голландии, про-цент сортируемого мусора пока мал.

Сортировка мусора автоматами сложна и дорога, очень много экономит элемен-тарная привычка людей к порядку. Но и промышленность должна быть готова к переработке вторсырья в больших ко-личествах. Пластиковые бутылки годны для переработки, а упаковки для йогурта во Франции не обрабаты-ваются, вот и спорят во французских семействах, что куда класть.

Но книга дает материал и для исто-рии повседневности. Старую обувь, уже не подлежавшую ремонту, распа-рывали на фрагменты, шедшие в ход при изготовлении новой, явно не от хорошей жизни. При-чем французов тоже не миновала идея свободного босяка. Были, впрочем, и обратные превраще-ния: Но и среди тряпичников существовала иерархия.

Внизу стояли те, у кого не было денег даже на короб для мусора, бездомные. Вверху — имевшие приви-легию на сбор мусора в определенных домах, эта завидная привилегия пере-ходила поколениями от отца к сыну или перепродавалась.

То есть жизнь многих граждан европейских стран еще недавно мало отличалась от жизни обитателей трущоб Сан-Паулу или Бомбея де Сильги описывает париж-ские фавелы, сохранявшиеся до сере-дины ХХ. Почему все столь быстро и сильно измени-лось? Да, сыграли свою роль техно-логические революции, способность людей к упорному и квалифицирован-ному труду, но, возможно, и реальная угроза революции, вынудившая правя-щие слои умерить свои аппетиты.

Живет она в Турку, а в Сейняйоки уже в своем доме с семьей живет старшая внучка Евгения. У них пятилетняя Света и трехлетний Сава. С мужем Сергеем Женя работает в Курикка на небольшом электротехническом предприятии. Мы по российской привычке, на их участке разработали огород, поставили теплицу, и теперь летом нам есть чем заняться: А квартиру — трехкомнатную — я получил на третий день!

Невероятно, в Петрозаводске жил в однокомнатной, а тут сразу свой кабинет, где постоянно стоит мольберт и шахматы — это мои увлечения. Одним словом, я счастлив и отлично понимаю, что так хорошо я раньше никогда не жил. Хожу на лыжах, рядом прекрасная освещенная трасса, спортом занимался всю жизнь, трижды бежал мурманский марафон и рассказывал о празднике Севера своим читателям в Карелии.

И, конечно, не прекращаю следить за всеми спортивными событиями в Финляндии и мире. С нетерпением жду чемпионата биатлонистов в Контиолахти, где побывал в теперь уже далеком году. Там успешно выступили петрозаводчане Владимир Драчев и Вадим Сашурин, первый за сборную России, второй — за Белоруссию.

Ну а теперь буду следить за гонками по телеку и болеть за две страны — Россию и Финляндию. Наш край известен своей красотой, богатым месторождением каменного угля и железной руды, а также крупными заводами. Я переехал в Финляндию полтора года назад со своей женой и ребенком. Моя история переезда начинается с года.

В Скайпе меня нашел мой однофамилец Михаил, за что ему огромное спасибо. В то время парень из Подмосковья учился в Миккели на первом курсе. Мы познакомились с ним и начали искать общие корни. Как оказалось позже, его корни были немецкими, однако, когда началась война, его бабушка сказала, что она из Прибалтики.

Сейчас, благополучно переехав со своей семьей, он живет в Риге. В ходе общения он рассказал, что в Финляндии есть такая программа репатриации, по которой ингерманландским финнам возможен переезд в Финляндию.

Я начал собирать информацию и документы, чтобы встать в очередь на репатриацию. Отец немного смог рассказать мне о моем дедушке Оскаре, так как дедушка умер, когда отец служил в армии. Мой дедушка Столь Оскар Иванович родился Во время войны его сослали в Сибирь работать на шахте. Там он встретил мою бабушку, немку по национальности, Софию Александровну, и там же родился мой дядя Валерий и мой отец Виктор.

Говорят, что Оскар был хорошим охотником, рыболовом и грибником. По-фински он говорил только один раз, когда к нему в гости приехала сестра.

«Почему вы меня не поздравляете?». Марк Твен

В семье говорили только по-русски. Итак, я быстро собрал документы и полетел в Москву вставать на очередь за неделю до ее закрытия 1 июля года. Благополучно я оказался в очереди под номером двадцать две тысячи какой-то.

Достаточно было моего свидетельства о рождении. Я сказал, что я не знаю, с чего начать обучение, так как у нас в Сибири никаких курсов по финскому языку не проводится. С сентября года я начал вплотную изучать финский язык. Совмещая две работы, находил время и силы хотя бы на час заглянуть в купленные через интернет учебники, слушал финское радио. В мае я сдал экзамен и около месяца ждал результат.

Наконец-то мне позвонили и сказали, что можете готовить документы на переезд. Сложно было найти квартиру дистанционно. К счастью, нам помогла одна замечательная женщина Анастасия Каменская, за что ей огромное спасибо! В последнее время с работой в Новокузнецке, где я проживал с семьей, было неважно. Тем более не хотелось оставаться в пятом по загрязненности городе России, к тому же супруга была беременна вторым ребенком. Из родственников переехали только.

У родителей в свое время в х годах была возможность переехать в Германию по бабушкиным корням, однако дедушка, отец матери, ветеран Великой Отечественной войны, который дошел до самого Берлина, строго-настрого велел остаться на родине. Мы с женой о переезде ни капельки не жалеем. Сейчас мы снимаем трехкомнатную квартиру. Старший Тимофей ходит в детский сад. Жена Ксения сидит пока дома с годовалым, родившимся уже в Лахти, Оскаром. Я отучился на курсах финского языка и поступил в амматтикоулу на профессию, о которой только мечтал.

Никаких стрессов, никакой спешки, добродушные и честные люди, чистый воздух, вкусная вода из-под крана, у детей будет настоящее детство и одно из лучших в мире образование! Я благодарен Финляндии за все это! Хотелось бы конечно найти родственников в Финляндии. Возможно, кто-нибудь прочитает эту статью, вспомнит моего дедушку и захочет ответить.

Андрей Столь года рождения История семьи Суйканен Моя мама, по отцу — Суйканен Нина Андреевна, родилась в деревне Чернышово недалеко от Колпино Ленинградская область в ингерманландской семье. Мой дед, Суйканен Андрей Андреевич, работал лесником в лесхозе, у него было пять дочерей и один сын, небольшое хозяйство — лошадь, коровы, куры и утки.

В свободное время он участвовал в работе добровольной пожарной охраны и играл в любительском духовом оркестре. В году дед был раскулачен и позднее осужден по 58 статье как враг народа. В году он умер от воспаления легких в лагере на северном Урале в городе Соликамск. Мама прошла в войну концентрационный лагерь Клоога, а позднее финны забрали ее с сестрами и мамой в Финляндию. Сестры работали на военном заводе в городе Лохъя, мама ухаживала за детьми в богатой семье.

  • По-жертвенность
  • Журнальный зал
  • Шарм-Эль-Шейх, Domina Coral Bay Sultan 5* — отзыв туриста

А через два года они перебрались в Эстонскую ССР в город Йыхви, и мама стала работать на цементном заводе. Все сестры как-то устроились в жизни, работали и жили в Эстонии. В конце х годов мама переехала жить в Ленинград к моему отцу.

О существовании программы по переселению ингерманландских финнов мы узнали в лютеранской церкви в городе Пушкин, куда мама ходила на службу. Первый раз я попал в Финляндию в девяносто втором, мы погостили у маминых двоюродных сестер в Хельсинки, но о том, чтобы остаться насовсем, речи не. Языка я не знал отец не одобрял изучение финскогои у меня была неплохая работа в Ленинграде. Насовсем я с женой и дочкой переехал в Суоми только в конце года.

За это время я немного подучил язык, да и нерешенный вопрос с собственным жильем тоже подталкивал к переезду. Маленький город Коувола совсем не был готов к нашему приезду, хотя это — единственное место из шести, куда я писал на биржу труда и посылал резюме и откуда получил ответ: Когда я с семьей приехал, конечно, никакой работы для меня не нашлось.

Никаких программ адаптации не было и в помине. Спасибо, случайные знакомые, такие же ингерманландцы, помогли снять жилье, открыть счет в банке и исполнить другие формальности.

Положение с работой было тяжелое, и уже весной девяносто четвертого года я уехал на работу назад в Россию, а семья осталась жить в Коувола. В в Финляндию приехала жить моя мама и моя сестра с семьей, у всех все сложилось неплохо.

Сам я постоянно перебрался в Суоми в году. Работа в России закончилась, а найти постоянную работу здесь я так пока и не смог, но я все еще надеюсь.

Хотя мой финский язык, возраст и отсутствие рабочих мест делают эту надежду призрачной. А так все неплохо: Со временем все получили финское гражданство, попривыкли, и уже свою жизнь связываем только с Суоми, спасибо президенту Койвисто и финскому государству. Я родилась, выросла и много лет прожила в маленьком карельском городе Медвежьегорске. Из Медвежьегорского района — мои предки по отцовской линии. Моя мать — дочь шведа и финки, которые проживали до репрессиий в Мурманской области.

Первая семья бабушки жила в поселке Вайда-губа, вторая — в поселке Озерки. Но в году бабушку арестовали и через полгода растреляли. Дед, видимо, испугался мы о нем ничего не знаема мама ей было 4 года попала в детский дом в Архангельскую область.

Фамилию своей матери — Региня — она узнала только в 15 лет, когда надо было поступать учиться. У нее была замечательная жизнь в дальнейшем: Мы с сестрой с самого рождения знали о том, что мама — финка.

К ней иногда приезжал брат Олави. Он плохо говорил по-русски, но пел песни на шведском и норвежском языке. Часто в разговорах они вдруг замолкали и сидели молча довольно долго. Приехав в Финляндию, я узнала, что это есть традиционные финские паузы. Конечно, мы ощущали какую-то свою особенность. Скажем, мы отличались от сверстников, как будто мы что-то знали, чего не знают. В х годах я написала в Мурманское ФСБ. Нам прислали письмо, где была указана дата ареста, дата расстрела, дата реабилитации и что место гибели не установлено.

Про программу реэмиграции я узнала в начале х. Тогда я вышла замуж, и, как оказалось, мой муж тоже был из семьи репрессированных финнов. Его мать Пелконен Руссунен Алина родилась в году в Якутии, куда сослали всю ее семью в году. В году ее отцу повезло получить документы, и они выехали в Карелию, в поселок Салми Питкярантского района Карелии. Они приехали в Ленинград, но там им селиться было нельзя, и они купили билет до той станции, до которой хватило денег.

Судьба Алины и ее сестер сложилась не так удачно. Всю жизнь они жили в страхе. К примеру, о том, что моя свекровь финка, я узнала много лет спустя. А о том, что она хорошо говорит по-фински, только когда она приехала к нам в гости в Хельсинки. По ее рассказам, она как будто стыдилась этого, в отличии от моей мамы, которая всегда этим гордилась.

Свекровь помнила, как ее старшие сестры ходили отмечаться в милицию, как ее мать, не говорящая по-русски, практически не выходила из дома. У моей мамы тоже есть страшные воспоминания: Когда мы узнали о том, что можно приехать, решение пришло.

Мы, конечно, не знали, с какими трудностями столкнемся были слегка наивнымино были уверены, что в Финляндии нам будет. Как мы ни уговаривали своих родных, они с нами не поехали. Может, и жалеют сейчас, но таково было их решение.

По приезду все пошло очень удачно: В дальнейшем открыла свое маленькое дело и вот уже 9 лет тружусь. Муж тоже работает на любимой работе, у нас двое детей 11 и 16 лет. Я очень долго скучала, но когда перестала, почувствовала себя дома. И как это не грешно звучит, но Родиной я считаю Финляндию. Мне здесь очень хорошо и морально, и физически. Первое — это детсад и школа. Мы учились совсем в другой школе, и когда дочь пошла в школу, первые два года мы вообще ничего не могли понять, как это все работает и как это все устроено.

Сейчас легче, дочь уже закончила школу, теперь осваиваем лукио. Вторая трудность только для меня — это финский язык. На курсы я ходила мало, на работе в основном молчу, с работниками по-русски. Вечером прихожу домой, уставшая, дети и домашние дела — в итоге говорю плохо.

Путь ингерманландцев в Финляндию шел через Сибирь

Курсов вечерних для работающих очень мало. Все краткосрочные, пыталась попасть пару раз, все неудачно. Но это, конечно, только моя вина. Живем в Хельсинки 13 лет, ни разу я не ощутила дискриминации по отношению к себе или своим близким. На работе все относятся очень уважительно и даже, скажем, предельно внимательно. Мы счастливы здесь и думаем, что все у нас и дальше будет хорошо. Людмила Гоук года рождения Саволайнен Долгое время я не придавал значения своему этническому происхождению.

Хотя отличия в менталитете от этнических русских я замечал, но раньше не связывал это с национальностью, думал, что это скорее семейное. Начиная примерно с середины первого десятилетия 21 века, многие мои знакомые, один за другим стали периодически ездить за границу, в том числе в Финляндию.